Статья 1

СРАВНЕНИЕ ВЕРБАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ НА ОСНОВЕ ТОПОГРАФИИ И НА ОСНОВЕ ВЫБРАННОГО СТИМУЛА

Carl T. Sundberg, Western Michigan University and

Mark L. Sundberg, Sundberg and Associates, Concord, CA

Michael (1985) различал два типа вербального поведения: на основе топографии и на основе выбора стимула. Настоящее исследование было разработано, чтобы эмпирически изучить эти два типа вербального поведения. При различных дискуссиях часто обсуждался вопрос, какую лучше систему коммуникации следует использовать для невербальных людей с умственной отсталостью? В качестве испытуемых были выбраны 4 взрослых с умственной отсталостью. Каждого испытуемого обучали «такт» – указанию на объект с соответствующим символом (вербальное поведение на основе выбора стимула) или делая соответствующий жест (вербального поведения на основе топографии). Затем они были обучены интравербальным отношениям и были протестированы на предмет возникновения взаимосвязи эквивалентных стимулов. Результаты показали, что ответы жестами были научены легче, чем ответы указательные, что определялось благодаря приобретению «такт» и «интравебал» и формированию классов эквивалентности. Эти результаты подтверждаются (1985) анализом Michael’s, и имеют важные последствия для разработки программ обучению речи для людей с умственной отсталостью.

В последнее время область использования вспомогательных средств коммуникации возросла и заняла значительную позицию в сфере речевой патологии (см. примеры из журнала «Вспомогательная и Альтернативная коммуникация»). В ранее известных работах с немыми людьми с умственной отсталостью основное внимание было направлено на развитие голосовых форм реагирования на голосовые инструкции. Вместе с тем в настоящее время было неоднократно продемонстрировано, что многие немые люди с умственной отсталостью могут приобрести довольно значительное количество вербального поведения с помощью одного из нескольких альтернативных форм реагирования, например, язык жестов, символьные доски, голосовые синтезаторы и компьютеры. (Bonvillian & Nelson, 1978; Bricker & Bricker, 1974; Carr, 1979; Hurlbut, Iwata, & Green, 1982; McNaughton, 1976; Sundberg, 1980). Многие речевые специалисты специализируется на этих системах, и в настоящее время становится обычным для учебных заведений иметь специалиста в использовании вспомогательной коммуникации. Важная проблема, с которой сталкиваются те, кто составляет программы обучению речи, какую систему для использовать для каждого клиента. Вместе с тем очень мало фундаментальных исследований было проведено на различия между этими системами.

Современная тенденция в сфере речевых патологий отдает предпочтение показыванию на символы или фотографии и нажиманию клавиш компьютера (далее упоминается просто как “указывающие системы”) в отличие от языка жестов. Отчасти это из-за общего недовольства от программ жестовых языков, которое испытывали многие, кто пытался использовать их. Возможно, основная проблема с языком жестов в том, что персонал и родители также должны изучать его (по крайней мере, основные жесты) для достижения успеха программы. Указывающие системы исключают эту проблему, потому что никакой специальной подготовки не требуется для понимания и прослушивания (большинство систем имеют английские слова, напечатанные под каждым отдельным символом или изображением). Кроме того, язык жестов требует тщательной отработки относительно сложных двигательных навыков, тогда как относительно простая реакция указывания часто сразу доступна для многих клиентов. И, наконец, с точки зрения слушателя, вербальный стимул, произведенный клиентом, является часто более понятным как картинка, чем как жест.

Однако есть некоторые практические проблемы с указывающими системами, которые могут препятствовать эффективности этих языковых систем. Во-первых, очевидна зависимость от необходимости вспомогательного оборудования. Не всегда возможно сделать символьную доску немедленно доступной для говорящего. Кроме того, многие слова очень трудно изобразить как символ или картинку (например, глаголы, предлоги, местоимения), и символы, выбранные для этого, могут быть сложными для понимания слушателем без английского слова. Кроме того, слушатель должен всегда находиться в непосредственной близости от говорящего.

Есть также некоторые концептуальные различия между этими двумя системами, которые очень редко рассматривается специалистами по коррекции, тем не менее, они могут быть более значительными для практических задач, чем, как правило, считается. Michael (1985), указывает на то, что язык жестов может быть классифицирован как вербальное поведение, основанное на топографии, в то время как указывающие системы могут быть классифицированы как вербальное поведение, основанное на выборе стимулов. В вербальном поведении на основе топографии форма отклика отличает один ответ от другого. Жест «собака» явно включает в себя другие движения и позиции рук, чем жест «кошка». Ясные топографические различия также появляются в устной речи и письме.

В вербальном поведении на основе выбора стимула топография ответа содержит указание, касание, смотрение или указывание на конкретный стимул. Форма отклика (например, карточка или клавиша) является одинаковой для каждой вербальной реакции. В нем отличительным является стимул, на который указывают, таким образом, подобран термин «выбранный стимул». У Rumbaugh (1977) например, шимпанзе Лана, нажимала тисненые кнопки на компьютере в качестве формы вербального поведения на основе выделенного стимула. Аналогично, голуби в исследовании Epstein, Lanza, и Skinner (1980) клюют по клавишам, выбирая определенные стимулы.

Обычно в психолингвистике отношение к этим двум типам вербального поведения концептуально равно, так как считается, что они оба являются проявлениями когнитивных процессов. Кроме того, психолингвистики имеют тенденцию сосредоточиться на влиянии вербального стимула на слушателя, и преуменьшают роль говорящего. Однако с поведенческой точки зрения есть несколько различий между этими двумя типами вербального поведения, которые могут быть имеет особое значение для развития вербального поведения тех, чей вербальный репертуар серьезно ограничен. Michael (1985) указывает, что вербальное поведение на основе выделенного стимула подразумевает условные дискриминации (две основными контролирующие переменные). В обучении такту, например, стимул, такой, как книга, изменяет контролирующую силу другого стимула (символ или изображение в книге) по являющемуся характерным ответу, такому, как указание или касание. Основанное на топографии вербальное поведение включает в себя только одну основную контролирующую переменную, например, это наблюдается, когда стимул книга непосредственно управляет ответом «книга», а не изменение силы другого стимула.

В дополнение к более сложным контролирующим переменным, вербальное поведение на основе выбранного стимула подразумевает два компонента – форма отклика, в отличие от жестового компонента формы отклика вербального поведения, основанного на топографии. Эта двухкомпонентная форма отклика состоит из сканирования визуальных параметров, таких, как карточка, и указание выбранного конкретного стимула. Эффективное сканирование массива возможных вербальных стимулов могут быть несколько более сложным, чем кажется. Различные визуальные стимулы, как правило, не все видны в одно и то же время, и это может потребовать некоторую специальную подготовку для того, чтобы успешно из выбирать. У большинства нормотипичных взрослых развит, как правило, систематический способ сканирования возможных выборов, например, слева направо, или сверху вниз (как в поисках определенной марки мази для ухода в ассортименте личного магазина). Те, кто не имеет в репертуаре систематического сканирования, нелегко находят правильный стимул. Кроме того, если сканирование занимает долгое время, эффективность оригинала управления переменной может быть потеряна. Сложность может быть также от того, что топография ответа является одинаковой для каждого слова, движение в мышцах запускается определенной контролирующей переменной (как в речевых системах на основе топографии).

Еще одним различием между этими двумя речевыми системами, выделенным Michael (1985), является то, что вербальное поведение на основе топографии всегда включает в себя переписку точка-точка между формой ответа и производимым ответом. Это не относится к вербальному поведению на основе выбранного стимула. Michael (1985) высказался по этому вопросу заявив:

«Когда кто-то произносит слова, имеется некоторое сходство между деталями вокального действия в мышцах и соответствующими деталями звукового стимула – это результаты, также в письменном виде, и при использовании жестов и соответствующего ответу их визуальный продукт. Когда кто-то указывает на слово, фотографию или символ, однако, мышечное действие от указывающего ответа не имеет никакого соответствия с важными особенностями выбранного стимула. Опять же это различие, казалось бы, не учитывает таких факторов, как легкость обучения, контроль точности, восприимчивость к вмешательству, и т.п. (стр. 3)»

Несмотря на возможные различия между этими двумя типами вербального поведения, нынешняя тенденция в области речевой патологии направлена к вербальному поведению на основе выбранного стимула. В стремлении обеспечить эмпирической основой для принятия решений, настоящее исследование было проведено, чтобы изучить разницу между этими двумя системами в отношении к скорости, точности восприятия ответов, общности, техническом обслуживании, возможность спонтанного использования и формирования классов эквивалентности.

МЕТОД

Испытуемые

Четверо испытуемых выбраны из группы с мягкой или умеренной умственной отсталостью. Это люди, проживающие в групповом доме, управляемым Residential Opportunities Inc.(ROI), из Kalamazoo, Michigan. Критериями выбора были: дефицит речи от умеренного до тяжелого, наличие физической способности к формированию жестов, способности подражать и способности следовать инструкциям. Официальное согласие опекунов и ROI были получены до участия каждого испытуемого в исследовании.

Характеристики испытуемых представлены в таблице 1.

Таблица 1. Ни у одного из испытуемых не было какого-либо опыта работы с языком жестов или доской символов.

таблица 1

ЭКСПЕРИМЕНТ

Исследование было проведено в комнате 5 м х 7 м в доме испытуемых. Эта комната использовалась в качестве офиса и обычно пустовала. В ней были: книжный шкаф, стол и два раскладных стула , где сидели испытуемый и экспериментатор. Третий стул приносили в те дни, когда проводилась проверка надежности данных.

Были проведены экспериментальные сеансы пять дней в неделю. С понедельника по четверг сеансы были в 7:00 часов вечера после ужина. В пятницу из-за запланированной социальной деятельности сеансы были в 4:00 часа вечера. Каждая сессия состояла из 60 проб и длилась около 20 минут.

Приборы и материалы

Всем испытуемым преподавались бессмысленные соотношения между объектами и символами, предъявлялись бессмысленные имена и символы, бессмысленные объекты и признаки, а также имена и бессмысленные жесты. Несуразные имена, символы, жесты использовались для защиты от возможного влияния любой вербальной истории и для защиты от любого потенциального контакта с вербальными стимулами вне экспериментальных сессий. Наименования, символы, жесты выбирали также таким образом, чтобы контролировать легкость их различения и восприятия из-за иконичности факторов. Одно и двухсложные слова, которые легко отличаются друг от друга и которые звучит иначе, чем что-нибудь, что испытуемые могли бы использовать в их повседневной среде.

Для троих испытуемых были использованы шесть объектов, сделанных из дерева, пластика, металла, поролона и картона. Для четвертого испытуемого те же шесть плюс дополнительно были использованы три объекта. Объекты были различных форм и не имели никакой очевидной функции. Каждый объект представлял собой произвольный геометрический символ, написанный черными чернилами на куске белого ватмана 4 х 4 дюйма (для парадигмы на основе выбора), и назначен произвольный жест (для парадигмы на основе топографии). Каждый объект, жест или набор символов был назван случайным бессмысленным названием (смотри таблицу 2). Четвертый испытуемый, Эрик, завершил намного быстрее других, поэтому Эрик обучался и проходил проверку с дополнительными объектами парадигмы на основе выбора.

Название каждого комплекта было написано на картонной карточке 5 х 3 см и случайно вытягивалось из мешка перед каждой попыткой для определения, какой комплект будет использован для обучения или тестирования для этой конкретной пробы.

Табл. 2

Таблица 2. Вербальные соотношения.

Выбор поощрения

Все пациенты продемонстрировали высокую оценку стоимости денег. Следовательно, монеты и похвала могли быть использованы в качестве поощрения. Эти монетки могли быть обменяны в конце каждой сессии на 25 и 10 центовые. Испытуемые могли свободно тратить свои деньги на дополнительное питание и напитки в местах их дневных программ. Была также предоставлена еженедельная безусловная поездка в местный ресторан, чтобы дополнительно гарантировать то, что испытуемые по-прежнему заинтересованы в эксперименте.

Измерения

Ответы фиксировались экспериментатором в виде «правильно» или «неправильно» маркировкой соответствующей колонки под одним из трех комплектов. Например, если испытуемый проходил обучение соотношениям такт на основе выбора, этими тремя наборами могут быть PoE, wiglet и krepola. Если он/она не могли выбрать символ W при предъявлении круглого деревянного образца, метка делалась в соответствующей стороне колонки PoE на “неправильной” стороне. Сделал одно указание на символ или один жест, ставилась одна запись. Критерий мастерства был определен как девять правильных из десяти последовательных ответов.

Определение ответов

Такт на основе топографии. Когда показывают некоторый объект и спрашивают: “Что это?”, испытуемый производит правильный жест в течение десяти секунд после его демонстрации. Например, когда показали продолговатый деревянный образец и спросили: “Что это?”, испытуемый начинает гладить голову правой рукой в течение десяти секунд после вопроса.

intraverbal на основе топографии. После устного произнесения названия объекта экспериментатором испытуемый делает правильный жест в течение десяти секунд после вопроса. Например, когда экспериментатор говорит: “А что такое zug? “испытуемый гладит голову своей правой рукой в течение десяти секунд после вопроса.

Такт на основе выбора. Когда показывают некоторый объект и спрашивают: “Что это?”, испытуемый указывает на правильный символ (из трех) в течение десяти секунд с его предоставления. Например, когда показали овальный кусок дерева и спросили: “Что это?”, испытуемый указывает на обозначение треугольника в течение десяти секунд.

intraverbal на основе выбора. После устного произнесения экспериментатором названия объекта испытуемый указывает на соответствующий символ (из трех) в течение десяти секунд с его предоставления. Например, когда экспериментатор говорит: “Что такое zug?”, испытуемый указывает на обозначение треугольника в течение десяти секунд.

Манд-тест для обеспечения обобщения. Когда попросили правильно выбрать объект, испытуемый указывает на объект в течение десяти секунд с момента запроса (например, когда его спросили, “Какой из них zug?” испытуемый указывает на овальный кусок дерева в течение десяти секунд).

Зависимые переменные

Два отношения для парадигм как на основе топографии, так и на основе выбора были непосредственно научены, и одно было протестировано без обучения. Отношения, которые были четко научены, были такт (т.е., указывает на символ или делает жест, когда показывают объект) и intraverbal (т.е., указывает на символ или делает жест, когда название объекта произносилось вслух). Тестирование проводилось для появления Манд-реакций для соблюдения обобщения или восприятия речи (т.е., указывает на объект, когда название объекта было упомянуто).

Для того чтобы ответ был записан как правильный, он должен быть достаточно близким приближением к идеальному целевому поведению, его должно быть легко отличить от остальных ответов, выдаваемых испытуемым.

Две парадигмы сравнивались, смотря за количеством учебных сессий до тех пор, пока такт и intraverbal отношения не были освоены, и количество проверочных испытаний до этого испытуемого достигли критерия отношения Mаnd-соответствия.

Во время сессий тестирования (после того, как такт и intraverbal отношения были освоены), проверка на наличие манд-отношений происходили один раз в каждые три испытания. Эти проверки чередовались с такт и intraverbal пробами. Испытуемым сообщали в начале каждого сеанса тестирования, что они не дадут обратной связи при тестировании манд отношений. Каждому испытуемому говорили: “Когда я попрошу вас указать на один из этих объектов, я не буду говорить вам, правильно или неправильно Вы указали, а когда мы все закончим, я дам вам монеты для каждого, на них вы получили право”.

Процедура

В целом, процедура состоит из: (а) обучение основанным на топографии и выборе такт и intraverbals, и (б) Серии проверочных испытаний для проверки эффекта обобщения.

Предварительное Обучение.

Предварительное обучение такт на основе топографии включало следующее. Экспериментатор, поднимая предмет и демонстрируя соответствующий знак, говорил: “Это (поднимая объект) равно этому (демонстрация жеста).” Испытуемых затем просили имитировать знак. Все испытуемые продемонстрировали имитацию на первом тренинге предварительного обучения. Эту потом методику повторяли для двух других объектов. Три жеста были продемонстрированы примерно по пять раз на начало каждого нового этапа, и повторяли лишь два раза в начале каждого сеанса.

Предварительное обучение на основе топографии intraverbal состояло из произнесения экспериментатором названия, связанного с жестом, демонстрации объекта и произведения соответствующего жеста. Затем процедура была такой же, как описано выше.

Предварительное обучение такту на основе выбора состояло из следующего: экспериментатор держит объект и, указывая на соответствующий символ из массива трех, говорил: “Это (указание на объект) равен этому (указывая на соответствующий символ).” Затем следовала процедура, описанная выше. Предварительно обучение intraverbal на основе выбора состояло из произнесения экспериментатором названия, связанного с символом и объектом, и указывания на соответствующий символ. Затем следовала процедура, описанная выше.

Обучение вербальным отношениям. Каждому испытуемому были преподаны две трети из трех наборов стимулов в зависимости от одной парадигмы (например, основанные на топографии такт и intraverbals). Тогда испытуемые были протестированы для появления манд-реакций (необученных отношений). Испытуемым затем преподавали две трети из трех стимулов наборов взаимоотношений для другой парадигмы (например, на основе выбора такт и intraverbals). Например, Гэри научили, что продолговатый кусок дерева значит – погладить по голове, «Цуг» набор стимулов – металлическая деталь и нужно зажать нос, «sigpie» стимул – пластиковая деталь и значит, ладони зажать в кулак, «cabbie» – набор стимулов на основе топографии. Затем они был протестированы для обобщения. Для парадигмы на основе выбора его учили круглую деревянную часть считать как M символ, набор «PoE» стимулов; кусок поролона – Х символ, «wiglet» набор стимулов; а картонный цилиндр, U символ, и «krepola» набор стимулов. Они были тогда протестированы на обобщение (смотри таблицу 2).

Марию так же учили отношениям в том же порядке, как Гэри. Дэн и Эрик были обучены и протестированы, с использованием парадигмы на основе выбора первой, и затем парадигме на основе топографии. Так как Эрик закончил первым, его обучили и протестировали с использованием парадигмы на основе выбора с тремя новыми символами, объектами и названиями.

Такт и intraverbal обучение. После краткого предварительного тренинга (пять демонстраций для каждого набора) началось обучение такт. Обучение начали с того, что экспериментатор тянул написанное название из мешка и, поднимая соответствующий объект, говорил “Что это?”. Если испытуемый производил правильный жест или выбирал правильный символ, ему предоставляли вербальную похвалу и монету. Если испытуемый не отвечал, надлежащий ответ ему демонстрировали вместе с вербальной подсказкой: “Это (указывая на объект) равно это (делает жест или выбирает символ).” Если испытуемый производит неправильную реакцию, его информировали об ошибке и в то же время показывали объект, который идет с жестом, который был произведен или выбранный символ. Это являлось демонстрацией правильного жеста или выбора символа вместе с вербальной подсказкой. Данная последовательность повторяли 60 раз (окончание сессии в этот день) или до того, пока не был достигнут критерий.

Обучение Intraverbal было таким же, как обучение такт, за исключением того, что, вытягивая написанное название из мешка, экспериментатор просил испытуемого, чтобы он сделал соответствующий жест или выбрал соответствующий символ (например, «Покажите мне Цуг»).

Когда критерий (девять из десяти правильных для всех трех отношений) был достигнут, испытуемый переходил к следующей фазе. Последовательность фаз: такт-intraverbal-тест (с одной парадигмой); такт-intraverbal-тест (с другой парадигмой). Для всех вербальных отношений краткое корректирующее предварительное обучение происходило вначале каждой сессии (две демонстрации для каждого набора).

Тест для обобщения. Когда критерий мастерства был достигнут на intraverbal отношениях, происходило тестирование на возникновение MAND соответствий (необученные отношения) Начинали выполнять не поощряемые манд-пробы после каждых двух последовательных базовых испытаний. Начальный уровень состоял из случайным образом выбранных такт или intraverbal реакций и переходом к деятельности в виде описанной для обучения. Для тестовых испытаний экспериментатор просто привлекал внимание к трем объектам и просил испытуемого указать запрашиваемый. Например, после привлечения внимания к объекту экспериментатор может сказать: “Какой из них cabbie?” Испытуемые до этого научились делать соответствующие жесты или выбрать соответствующий символ при наличии пластмассовой детали и могут дать тот же самый ответ, когда попросили показать жест или выбрать символ для cabbie. То есть способность определить, какие объектов являются cabbie, является новым соотношением между стимулами, и, производя эту идентификацию девять из десяти раз для всех трех наборов, демонстрировали бы наличие эквивалентности.

Сбор данных и проверка надежности

Каждую пробу оценивали, как правильную или неправильную. Процент от правильных реакций был рассчитан для каждого из изучаемых соотношений. Также был рассчитан средний процент правильных ответов для каждого соотношения в рамках каждой парадигмы. Кроме того, общее количество проб, необходимых для достижения критерия девять из десяти, фиксировалось.

Данные по надежности ответов испытуемых были получены квалифицированным наблюдателем, который проходил аспирантуру в области психологии. Наблюдатель использовал такого же типа лист данных, как у экспериментатора, и сидел рядом за столом так, чтобы она могла видеть ответы испытуемого, но не данные экспериментатора. Коэффициент надежности был рассчитан для каждой наблюдаемой сессии по следующей формуле: [количество совпадающих проб, разделенное на (количество совпадающих проб + количество несовпадающих проб)] X 100. Данные надежности были взяты в течение шести сессий для Dan (208 проб) восьми сессий для Марии (366 испытания); четырех сессий для Гери (199 испытания); а также четырех сессий для Эрика (164 исследований). Коэффициенты надежности по испытуемому варьировались от 91% до 96%.

РЕЗУЛЬТАТЫ

На рис. 1 показано, что среднее количество проб для достижения критерия было выше для вербального поведения на основе выбора, чем для вербального поведения на основе топографии. Это было в случае всех испытуемых, как для такт, так и для intraverbal соотношений (индивидуальные данные представлены в таблице 3).

рис. 1

Рис. 1. В среднем испытаний потребовалось четырем испытуемым для достижения критерия.

Рисунок 2 показывает, что как для такт, так и для intraverbal, средний процент правильных ответов для всех испытуемых был выше для вербального поведения на основе топографии (индивидуальные данные представлены в таблице 4). Из обоих этих соотношений эффект был больше для такта. Трое из четырех испытуемых показали более быстрое обучение каждого соотношения при парадигме на основе топографии. Четвертый испытуемый (Эрик) выполнил хорошо все пробы на обеих парадигмах. Тем не менее, и его выступление было немного лучше с парадигмой на основе топографии.

рис. 2

Рис. 2. Средний процент правильных ответов для четырех испытуемых

В условиях индивидуальной работы Гери, например, был сначала обучен и протестирован с использованием парадигмы на основе топографии. Затем он обучался и проходил тестирование с помощью парадигмы на основе выбора. Таблицы 3 и 4 показывают, что он достиг критерия такт и intraverbal на основе топографии быстрее, чем в парадигме на основе выбора. Кроме того, его процент правильных ответов был выше с системой на основе топографии. Гери достиг правильных критериев для теста эквивалентности стимулов после 127 испытаний в среднем в 59% с парадигмой на основе топографии. Это было явно лучше, чем результативность его теста при парадигме на основе выбора, где он достиг критерия после 332 проб в среднем 39% правильных (рисунок 3). Счастливой находкой было то, что такт были обучены быстрее, чем intraverbal, для трех испытуемых с более слабыми вербальными навыками. Это было верно для всех парадигм. Один испытуемый (Мария) не достигла критерия для такта на основе выбора, и не была обучена intraverbal отношениям на основе выбора.

табл. 3

Таблица 3. Индивидуальная результативность на основе выбора (SB) в сравнении с ней на основе топографии (ТБ)

Табл. 4

Таблица 4. Индивидуальная производительность вербального поведения для  системы на основе выбора (SB) в сравнении с системой на основе топографии  (ТБ)  с точки зрения процента правильных ответов.

Dan был сначала обучен и протестирован с помощью парадигмы на основе выбора. Потом он был обучен и протестирован с помощью парадигмы на основе топографии. Как можно видеть в табл. 3 и 4, он выступил существенно лучше в такт на основе топографии. Разница была минимальной при intraverbal.

После 183 проб на основе выбора в результате Дэн продемонстрировал лишь частичную эквивалентность стимулов путем удовлетворения критерия для только одного из трех комплектов. В данный момент выяснилось, что не было никакой восходящей тенденции в проценте правильных ответов и что не демонстрируется формирование класса. Из-за нехватки времени условия были изменены, и он был обучен и проходил проверку с использованием парадигма на основе топографии. Хотя он и не достиг критерия для тестирования и по этой парадигме, Рис. 4 показывает, что его доля правильных ответов явно выше.

Мария была сначала обучена и протестирована с помощью парадигмы на основе топографии и достигла критерия для такт, intraverbal и теста на эквивалентность стимулов. Она была обучена и протестирована с использованием парадигмы на основе выбора. В таблицах 3 и 4 показывается, что она выступала лучше при такт на основе топографии, чем при такт на основе выбора. Это, однако, было единственное сравнение, которое может быть сделано, потому что она никогда не демонстрировала критерия для такт на основе выбора.

Рис. 3

Рис. 3. Процент правильных ответов во время проверки эквивалентности стимулов для Gary

Рис. 4

Рис. 4. Процент правильных ответов во время проверки эквивалентности стимулов для Dan

Эрик сначала прошёл тренинг и тестирование с использованием методики, основанной на выборе. А затем прошёл тренинг и тестирование с использованием методики, основанной на топографии. Поскольку Эрик был первым из испытуемых, который закончил обучение, и экспериментаторы подозревали, что в его случае возможен т.н. “эффект последовательности”, был проведён дополнительный тренинг с использованием методики, основанной на выборе.

Таблицы 3 и 4 показывают, что после проведения тренинга на оперант “такт” с использованием методики, основанной на выборе, в случае “такт” и “интравёрбал” не наблюдается особых различий между двумя методиками (первая фаза эксперимента). Эрик достиг критерия в первом тестировании (с использованием методики, основанной на выборе) за 112 проб. В случае тестирования с использованием методики, основанной на топографии, критерий был достигнут за 116 проб, но во время тестирования Эрик спутал два объекта и уверенно выбрал объект «krepola», когда его попросили идентифицировать объект «poe» (и наоборот). Он верно идентифицировал объект «wiglet» в 100% проб. Несмотря на то, что он перепутал объекты, и это повлияло на его итоговый балл тестирования, из тренинговых проб и того факта, что он в 100% случаев верно называл «wiglet» и спутал между собой два объекта, было очевидно, что лучшие результаты он показывает во время тренингов с использованием методики, основанной на топографии. Его самый лучший результат во время тренинга с использованием методики, основанной на выборе, был связан с “эффектом последовательности”.

ОБСУЖДЕНИЕ

Результаты исследования показали, что существует несколько важных различий между вербальным поведением, основанным на топографии, и вербальным поведением, основанным на выборе стимула. Полученные данные показывают не только то, что для достижения мастерства в ответах, основанных на выборе, требуется больше проб, но и то, что при использовании этой методики эффективность (измеряемая в процентах верных ответов) отчётливо ниже. Кроме того, значительно труднее, вероятно, устанавливать стимульные классы в случае вербального поведения, основанного на выборе. Это открытие не подтверждает устоявшуюся в психолингвистике позицию, состоящую в том, что эти два вида вербального поведения эквивалентны. Оно не поддерживает текущую тенденцию в вопросах патологии речи, согласно которой использование методики, основанной на выборе стимулов, более благоприятно для неговорящих лиц, чем использование методики, основанной на топографии.

Интересно то, насколько длительным было успешное поведение испытуемых при использовании методики, основанной на топографии. Это открытие отсылает нас к утверждению, сделанному Майклом в 1985 году: концептуальные различия между двумя языковыми системами имеют отношение к таким факторам, как “лёгкость изучения и точность контроля” (стр. 3). Это важно для специалистов, работающих с речевыми нарушениями, для родителей и учителей, когда они решают, какую систему дополнительной коммуникации использовать. Преимущество более быстрого обучения, которым обладает основанная на топографии система, обсуждалось ранее в контексте практических преимуществ (таких, как свобода от поддержки окружающей среды), могла бы сделать обучение языку жестов многообещающим, несмотря на все его несовершенства.

Трое из четырёх испытуемых продемонстрировали существенные отличия в результатах работы с использованием двух разных систем, как минимум, в одном случае. Мэри относительно легко обучилась “такт”, основанному на топографии, и к концу эксперимента не продемонстрировала мастерства в обучении операнту “такт”, основанному на выборе. Дэн с большим трудом обучался операнту “такт”, основанному на выборе, а критерия в обучении “такт”, основанному на топографии, достиг за одну сессию. Гэри показал лучшие результаты при обучении операнту “интравёрбал”, основанному на топографии, чем на выборе. Он также продемонстрировал процесс формирования стимульных классов в случае использования методики, основанной на топографии, а не на выборе.

Результаты этого исследования также подтверждают первоначальный вывод Сидмана, Крессона и Уилсон-Морриса (1974 г.), которые продемонстрировали, что называние вслух не было необходимым компонентом умения соотносить с образцом визуальные стимулы. Как бы то ни было, в их исследовании отмечено, что некоторые испытуемые реагировали на тестовые стимулы на фазе использования методики, основанной на топографии, называя объект или каким-то образом указывая на него перед тем, как выбрать его из трёх других объектов. Эти испытуемые показывали лучшие результаты во время тестирования, когда необходимо было дать опосредованный ответ.

Например, во время тестирования с использованием методики, основанной на топографии, Мэри просили указать на объект (“Что из этого – zug?”). Она повторяла название и указывала на объект. В результате она дала верный ответ в 56% всех проверочных проб. Гэри, напротив, вообще ни разу не дал чёткого опосредованного ответа. Он дал верный ответ в 59% всех проверочных проб во время тестирования с использованием методики, основанной на топографии.  В данном случае различие составило только 3%, а уже во время тестирования операнта “такт” с использованием основанной на топографии методики, Гэри дал верный ответ в 96% проб, а Мэри – только в 48% проб. Таким образом различие составило уже 48%.  Во время тестирования операнта “интравёрбал” с использованием основанной на топографии методики Гэри дал верные ответы в 76% проб, а Мэри – в 53% случаев, т.е. различие составило 23%. Очевидное преимущество Гэри в случае с соотношениями “такт” и “интравёрбал” наводило на мысль о том, что его тестовые показатели будут выше, чем у Мэри. Как бы то ни было, это была другая ситуация. Возможно, дело в том, что у Гэри были проблемы с опосредованными ответами.

Дэн во время тестирования, основанного на выборе, не давал опосредованных ответов. Он мало вокализировал, не показывал имитацию, и после того, как символы на время убрали, он уже не мог выбрать объект. Во время тестирования, основанного на топографии, Дэна просили показать объект (“Что из этого – poe?”), и он обозначал объект, после чего выбирал его. В итоге Дэн дал правильный ответ в 55% проб во время тестирования, основанного на топографии (во время которых были даны опосредованные ответы) и в 29% проб во время тестирования, основанного на выборе (во время которого не были даны опосредованные ответы). Практически все проверочные пробы, которые Дэн выполнил неправильно, включали в себя неправильный опосредованный ответ. Например, если Дэна просили идентифицировать объект под названием poe, и он, в качестве опосредованного ответа, указывал на объект под названием krepola, он затем выбирал объект под названием krepola. Это совпадало с более успешным обучением испытуемого операнту “такт”, чем “интравёрбал”. На самом деле, все испытуемые, кроме Эрика, лучше справлялись с пробами на “такт”, чем на “интравёрбал”. Эта различающиеся показатели в обучении подтверждают вывод Скиннера (1957 г.) о том, что “такт” и “интравёрбал” – разные вербальные операнты (Уоткинс, Пак-Тейкстейра и Говард, 1989 г.).

Необходимо также отметить, что трое из четырёх испытуемых всегда демонстрировали готовность участвовать в эксперименте. Они с нетерпением ожидали своей очереди в соседней комнате, даже когда им говорили, что они могут подождать наверху. Эти трое испытуемых никогда не выказывали признаков того, что хотят, чтобы сессия быстрее закончилась, и, казалось, увлечены процессом.

Дэн, напротив, во время первой половины эксперимента (использование методики, основанной на выборе), встречал экспериментатора безо всякого восторга. Он ждал в своей комнате, и экспериментатору приходилось неоднократно давать ему подсказку, чтобы он включился в процесс. На протяжении сессии он демонстрировал признаки фрустрации и очень редко улыбался. В целом, он вёл себя так, словно сессии были ему неприятны. Это не было чем-то необычным в его случае. По словам персонала, Дэна всегда было сложно уговорить участвовать в повседневной деятельности (например, в обучении). Примечательно то, что его мотивация резко возросла тогда, когда начали использовать методику, основанную на топографии. Понадобилась только одна подсказка для того, чтобы Дэн перешёл в экспериментальную комнату. Во время всех сессий его часто видели улыбающимся. Он никогда не давал понять, что не хочет участвовать в сессиях. В целом, он вёл себя так, словно сессии были игрой.

Повторное исследование может включать прямое повторение эксперимента с более высоко функциональными испытуемыми и с более сложными стимулами (например, трёхкомпонентные жесты и символы или больше жестов и символов на выбор и т.д.). Это помогло бы определить, существует ли точка, в которой обе системы эквиваленты. Например, Эрик, вероятно, оказался достаточно обучен, чтобы достичь мастерства при использовании обеих методик с одинаковой скоростью. Как бы то ни было, это были простые системы. Если бы они были сложнее, как может быть в функциональном языке (например, задание сложить слова вместе в предложение или упорядочить символы), возможно, у Эрика возникло бы больше сложностей с методикой, основанной на топографии.

Подводя итоги, можно сказать, что полученные нами результаты подтверждают гипотезу о том, что язык жестов выучить легче, чем знаковые системы. Даже если приверженцы знаковых систем убеждены в том, что существуют неудобства для слушателя, который не понимает жестовый язык, то говорящему сложнее выучить символы. Кроме того, он зависим от вспомогательного оборудования, которое также ограничивает потенциал вербальных взаимодействий. Вероятно, благоприятнее и проще для клиента общаться с персоналом, который знает жестовый язык. Поскольку используя жестовый язык можно выстроить более обширный вокабуляр, возможно и более разнообразно взаимодействовать с окружающей средой, что, конечно, ведёт к более эффективным вербальным навыкам (практика). Клиент, который использует символьную доску, может с меньшей готовностью вступать в контакты, насыщенные вербальными взаимодействиями, за счёт чего его вербальное развитие, предположительно, будет происходить медленнее.

Перевод Надежды Белоглазовой и Анастасии Галицкой

Добавить комментарий